У входа раздался шорох, и в пещерку вскочил очумевший бурундук. Он явно ничего не понимал, древнее заклинание тащило его, словно на верёвке.

Волосатая лапа Хийси молниеносно метнулась, пальцы сжались на пискнувшем бурундуке, в следующее мгновение Хийси откусил зверьку голову и громко захрустел косточками.

— Вот так и будем… — сообщил он, проглотив кусок и протягивая Исту огрызок несчастного бурундука. — На вот, пожуй мышку.

— Я не могу… — Ист заслонился руками. — Я такого не ем.

— Тогда давай лошадь есть. Закопаем в мох и станем понемножку кушать. Скоро она закиснет, станет мягкая… Я кислое мясо люблю.

А ведь правду болтали в стряпущей, будто Хийси тухлятину обожает. Палую скотину нарочно в лес оттаскивали, говорили — для Хийси. А Ист думал, что волокут стервозное, чтобы возле домов не воняло. Но теперь, видно, самому выпало испробовать падали. Или сырого бурундука грызть: выбирай, что милее.

— Может, лучше корову? — робко спросил Ист. — Там возле гати корова потонула; если неглубоко, достали бы…

— Корову я вытащил, — неспешно ответствовал Хийси, обсасывая последние остаточки добычи. — Корова Торпа, а он правильный человек. Дом у него без гвоздей стоит, выдру он удавкой ловит, а рыбу — мордой. Меня не злит без дела… — Хийси помолчал и добавил: — Молочка оставляет, в лопухе, как надо. Жаль, мало оставляет. Но всё-таки я корову вытащил, а то не будет коровы, не станет и молока. Понимаешь?

— Ага, — произнёс Ист. — Это хорошо, что у Торпа скотина осталась, а то стыдно было, прямо хоть плачь.

— Слово это забудь! — рассердился Хийси. — Стыдно ему… Ты колдун, а колдуну не бывает стыдно! Погляди на кёнига — дрянь колдунишка, а ведёт себя как должно. Крысу тебе не жаль, а человек — это та же крыса, настоящей силы в нём нет. А то бы все вокруг волшебниками стали..